Category: лытдыбр

Пошли

Пенза, «Трудовое рабство» на Васильевской птицефабрике

Пенза, «Трудовое рабство» на Васильевской птицефабрике

Недавно в областной комитет КПРФ обратился бывший работник Васильевской птицефабрики. Он только что уволился с этого предприятия и был переполнен эмоциями по поводу своих бывших работодателей. После небольшой литературной обработки мы предлагаем трудовые впечатления этого рабочего на суд читателей нашего сайта.

Как то вечером я увидел по телевизору сюжет об одной птицефабрике, которой требовались новые кадры. И я решил утроиться на работу, съездив в отдел кадров. Но уже тут меня поджидали сюрпризы. И так, отстояв очередь, я наконец-то зашел в отдел кадров. В кабинете сидела женщина, немного грубоватая по манерам. Вид у нее был чрезвычайно важный. Узнав, что я устраиваюсь на работу, она сухо ответила:

— Вот обходной лист. Обойдете всех. Когда все распишутся тогда и приходите.

На этом листке несколько строчек: служба охраны, главный зоотехник, начальник цеха и т.д. Я сразу же пошел по кабинетам. Но никого не было. Главный зоотехник уехал на какое-то мероприятие и, когда вернется, никто не знает. Начальник цеха тоже отсутствовал. И так со всеми. Прождав четыре часа, я никого не дождался.

Решил вернуться в отдел кадров. Но там мне раздраженно ответили.

— Приезжайте завтра! И не беспокойте нас по мелочам.

Но это завтра растянулось на 4 дня. Ибо удавалось каждый день заставить на месте только одного, реже двух нужных мне людей. К тому же дело осложнялось тем, что меня пересылали из одного отдела в другой.

— Наш отдел не ставит подписи. Вам нужно спуститься ниже.

Но кабинетом ниже, меня отсылали наверх.

Нужно учитывать, что их главная контора находится достаточно далеко от Пензы. И доехать туда проблематично. Если еще утром можно доехать на служебном автобусе, то потом приходится часами стоять и голосовать автостопом.

Мне повезло – взяли на работу. И эта бюрократия, через которую я прошел оказалась не напрасной. Но многие, потеряв неделю в мотании по кабинетам, добиваются лишь отказа.

Итак, я получаю персональный пропуск на птицефабрику. Счастливый, меня взяли на работу. Радость моя была и от того безгранична, что слышал как хвалили эту птицефабрику. Мол, самое современное зарубежное оборудование, только на кнопочку нажать и все за тебя сделает автоматика. Во всякой грязи копаться не придется. И зарплаты огромные от 60 тысяч рублей в месяц.

Но реальность оказалась более суровой. Итак, я стою у проходной. Ворота достались фабрике ещё от советской власти. А вдалеке видно высокое металлическое сооружение. Даже дух захватывает. Огромные стальные бункера связные между собой бесчисленными круглыми и квадратными трубами. Но время взяло свое, и вся эта гигантская конструкция была покрыта ржавчиной, и находилась в совершенно заброшенном состоянии. Это были остатки от былой птицефабрики. Эту птицефабрику купили москвичи, они закупили новое оборудование. Поэтому, там контрастирует новое европейское оборудование с заброшенным советским.

Я прошел через проходную. Показав пропуск и пройдя дезинфицирующей коврик, увидел бесчисленные ряды белых корпусов. В них размещаются бройлеры, по 20 тысяч в каждом. Мне сразу «вдарил» резкий запах куриного помета, но вскоре к нему привык. Чем ближе я подходил, тем сильнее ставился гул, это была вентиляционная система ближайшего корпуса, состоящая из нескольких вентиляторов. Каждый из них был огромен.

Через пять минут я был в бригадирной. И за мной закрепили слесаря-оператора. Моего наставника звали Сергей Анатольевич. Это был мужчина лет 35, с загорелым лицом и жилистым телом. Его руки представляли собой сплошную мозоль. Он выглядел изнеможенным и усталым. На нем была простая рабочая одежда, порвавшиеся в некоторых местах.

Сергей заметил мой удивленный взгляд.

— И ты будешь таким же. Это работа не для белоручек.

— А я и не белоручка – смущенно ответил я.

— Это дело поправимое. Самое главное это выносливость и здоровье. У нас даже те, кто армию прошел, говорят, что в вооруженных силах было легче, чем тут.

Слесарь-оператор добродушно улыбнулся и протянул мне белый комбинезон.

— Пока походи в спецовке.

Итак, одевшись в особый комбинезон, который оставляет открытым только лицо. Я отправился за оператором. Он пошел в самый дальний цех. Там собралось несколько операторов. Которые повозили черные тележки-бачки.

— Это у Димки падеж начался.- пояснил мне Сергей.

Что такое падеж я увидел буквально через минуту. Огромная гора из мертвых птиц. Некоторые были еще живы. Их шеи изгибались в неестественном положении. Другие представляли собой полуразложившуюся жижу, от которой невыносимо пахло. Другие были окоченевшие, по которым еще бегало множество черных насекомых.

Слесаря стояли по колено в этой горе из мертвых птиц. Некоторые одной рукой закрывали лицо, а другой кидали тушки в бачки. Ибо не все могут привыкнуть к это мертвецкому запаху. Я тоже взял окоченевший трупик, но от трупного запаха во мне проснулся рвотный рефлекс.

Через 15 минут придя в себя я спросил у Сергея.

— А от чего падеж такой!? Столько мертвечины я не видел никогда.

— Это нам уже привозят таких, с инкубатора. Они там совсем обнаглели, первичной выбраковки вообще не делают.

Позже через несколько недель я увидел, каких привозят цыплят. Они сонные, не активные. Есть даже случаи трех- или черехногих цыплят.

Массовый падеж это было мое первое впечатление. Потом мне пришлось повидать выбраковку. Суть ее в том, что ты идешь по длинному цеху, и внимательно смотришь на птиц. А их видимо невидимо. И все бройлеры кидаются под ноги, тяжело идти. Среди всего этого бесчисленного стада надо найти отстающих в росте, и криволапых. И нужно их выбраковать – то есть поймать и умертвить. Для этого надо со всей силы ударить куриную голову о каменный столб. Если ты ударишь не достаточно сильно, птица будет биться в конвульсиях, и придет бить еще и еще. После такой выбраковки руки порой бывают запачканы в крови и клоачных метаболитах. Сначала страшно лишить птицу жизни, но после пару дней таких упражнений приходит необходимый навык.

Но самое страшное — это условия труда слесарей-операторов. На работу надо с 8 до 16:00, но если придется принимать кормовоз, то надо приехать в любое время суток. Даже если позвонят ночью — обязан приехать. Многие живут в отдаленных местах, и вообще домой не приезжают, а живут на птицефабрике в течение всей недели. И спать им приходится на грязном облезлом диване, в бригадирской. Зимой в этом помещении очень холодно. А столовой нет, поэтому еду надо покупать самому в соседнем магазине. Спасает только помощь других слесарей-операторов, те кто живет поближе приглашают переночевать у себя дома. Вообще благодаря взаимовыручке бригадиров и слесарей операторов удается немного сгладить эти ужасные условия на птицефабрике.

Больше всего мне запомнился момент, когда принимали кормовоз в ледяной дождь. Помню как сейчас — громадная машина, кормовоз на 24 тонны. От нее отходить резиновый шланг с железным зацепом. И вот Серега тащит этот тяжелый шланг. У меня руки окоченели и мысли далеко не о кормовозе. А Серега бодро бегает и присоединяет шланг к бункерам. Иногда Сергей залезал по лестнице на бункер (он представляет собой башеноподобную конструкцию высотой в несколько метров высотой). А лестница мокрая и скользкая. Есть вероятность того, что сорвешься и упадешь вниз. Кстати был и такой случай, после которого работник стал инвалидом.

Каждый третий слесарь оператор лишен одного или несколько пальцев. Ибо ремонт оборудования опять же связан с риском для здоровья, особенно если не быть внимательным и осторожным.

Платят слесарям-операторам мало. В среднем 25 тысяч за 40 дней, а если сильный падеж, то всего 15 тысяч. Зарплата сдельная, все зависит от того какой будет результат по выращиванию птицы, от того какая сохранность птицы и вес бройлеров. Свою работу слесаря выполняют на отлично. Но начальству не выгодно платить много простым рабочим. И поэтому штрафуют работников за каждую мелочь. Притом в большинстве своем работодателей не волнует то, что в падеже не виноваты простые работники. Я видел, как работают слесаря — операторы, профессионалы своего дела. Ведь чтобы эффективно выращивать птицу недостаточно знаний специализированной техники. Оператор должен чувствовать птицу, ведь это живой организм. И слесаря четко регулирую все параметры микроклимата так, чтобы птица не испытывала дискомфорт.

Но начальство самым безжалостным образом греет себе руки на штрафах слесарей и бригадиров. А самое удивительное, что руководство птицефабрики лишает работников той необходимой информации нужной им для оценки состояния птицы. Так, например, состав комбикорма засекречен, мол, коммерческая тайна. Это было бы понятно, если бы его состав соответствовал необходимым требованиям. Но дело в том, что от такого корма у птиц слабо развиваются кости, которые не выдерживают мышечной массы тела. Ноги чуть ли не выворачиваются под весом птицы, от этого появляются так называемые криволапые – подлежащие выбраковке. От этого также идет массовый падеж птицы. Во время вскрытия такой тушки страшно смотреть на кости конечностей, они такие мягкие, их можно легко согнуть как картон. А совершенно негодный состав комбикорма результат работы служб птицефабрики отвечающей за корма — это итог разворовывания самых дорогих компонентов с кормового завода.

Но, если все — таки слесарь-оператор за тур смог добиться отличных показателей в весе птиц, и ему полагается отличная зарплата (35 тысяч за 40 дней, но это бывает очень редко), то и тут его ожидают неприятности. Ведь во время забоя приезжают бригады ответственных за транспортировку птиц в убойные цеха. В каждой такой бригаде, есть специальный «комбайн», который упаковывает птицу в коробки-клетки. Вокруг этой машины снует команда, которая должна загонять в этот «комбайн» птицу. Но делает она это совершенно непрофессионально, излишне шумя и пиная птицу. Кроме того птицу в транспортные клетки засовывают свыше нормы. Бройлерам тесно, они буквально задыхаются, от этого случается массовая гибель птицы. Руководство не желает разбираться в причинах падежа, а просто штрафует слесарей-операторов. Как же после этого предприятие не будет убыточным. И за счет денег простого рабочего горе-менеджеры компенсируют искусственный падеж птицы.

Хотя без смекалки простых рабочих птицефабрика не смогла бы существовать. Например, закупают самый дешевый вариант оборудования для подачи кормов Биг Дачман. Естественно, что механизмы очень быстро выходят из строя. Но запасных частей к ним почти не приобретается. И если сломалась труба, или вылетела деталь, то вперед — бери проволоку, скотч и ремонтируй, да так что бы было как новенькое.

Слесаря — операторы и бригадиры уже много раз пытались доказать, что не они виноваты в падеже. Они писали жалобы. В ответ проводились проверки — в результате которых невиновность начальника подтверждалась. Но зато были выявлены новые недочеты рабочих и их снова оштрафовали. После таких проверок на рабочего взвалили новые обязанности: разгрузка машины с медикаментами для птиц, и вырубка деревьев и кустарников на территории. И теперь простые рабочие даже жалобу написать боятся.

Поэтому Сергей любит повторять.

— В советские времена не было такого беспредела. Хотя бы работали по 8 часовому рабочему времени. А сейчас работай круглые сутки и без выходных.

В итоге из-за таких ужасных условий труда у работников совершенно не остается времени на семью. Начинаются скандалы и разлад среди родственников. Да что уж говорить о семье, если даже поспать не дают. К концу тура, птица все больше требует корма, и поэтому рейсы кормовозов надо принимать и днем и ночью. Не каждый человек сможет выдержать такие нагрузки, некоторые начинают систематически употреблять спиртные напитки. Притом надо учитывать, что многие приезжают на работу из самых дальних уголков области. Каждый день им надо вставать в 5 утра, чтобы успеть на служебный транспорт. Дорога в одну сторону порой занимает 2 часа, а это означает, что приезжая домой остается время только на сон. И то не всегда, потому что позвонить с работы могут в любое время суток. Все это сказывается на здоровье. Но болезнь это не оправдание, чтобы не выходить на работу. С температурой и ознобом работник идет обслуживать вверенные ему корпуса. Если же совсем плохое самочувствие, то тогда договариваются, и его замещают другие слесаря. А это означает, что слесарь-заместитель должен проделать двойную работу перетаскать в два раза больше тяжелых тележек с падежом, потратить в два раза больше времени на проверку систем кормления и поения. Насколько сократится их жизнь из-за этой работы никто не скажет, но зато в рекламных акциях птицефабрики обязательно упомянут про современное предприятие XXI века. Многие с радостью ушли бы с такой убийственной работы, но не могут из-за кредитов. У многих большие семьи и что бы достойно прикормить их приходится брать деньги в банках. А ставки там самые грабительские. Вот, например, один из слесарей операторов решил купить себе ноутбук. Так он стоит 17 тысяч рублей, но из-за кредита ему пришлось выплатить все 49 тысяч. Потому, что если работники банков видят, что человек не разбирается в кредитной системе то подсовывают кредиты на самых грабительских условиях.

В СМИ Васильевская птицефабрика позиционируется как успешный пример современного агропредприятия в капиталистической России. Но это больше похоже на карикатуру. Поражает несогласованность предприятий и их начальников-сатрапов. Куда смотрит инкубаторий, когда ради прибыли сдает даже слабую и уродливую птицу. А предприятия, отвечающие за корма, похоже, им выгодно поставлять комбикорм несоответствующего качества. Такое ощущение, что начальство соревнуется не в повышении эффективности предприятия, а в том кто кого перегонит в списание своих ошибок на рабочий класс.

Но нечеловеческие условия труда испытывают не только слесаря -операторы. На других предприятиях птицефабрики условия даже еще хуже. Например, в инкубатории в отделении по помывке инкубационных шкафов. Там работают даже без обеда. Так-то официально обед есть. Но объем работы таков, что если работник будет еще и есть, то работать ему придется до самой ночи. А на конвейере поток грязных инкубационных лотков поистине нескончаем. Нет времени даже на то, чтобы дух перевести. Надо все время бегать в разные концы конвейера и смотреть за правильностью работы оборудования. Опять же надо соблюдать осторожность. Иначе без пальцев останешься. Даже ходить надо осторожно, иначе можно легко поскользнуться, и получить перелом. Когда я пришел инкубаторий, там за прошлый месяц получили переломы два работника.

Но самая большая осторожность должна быть во время помывки зала в конце дня, потому что она ведется едкой пеной. От этой химии ощущается сильное щипание в глазах, это еще в пределах нормы. А вот, когда я по неосторожности вляпался в эту химическую пену, в итоге в течение двух дней, трудно было ходить от сильного жжения на стопах, даже изменился цвет пальцев.

В заключение хочу сказать, что условия во многих отраслях производства просто ужасные. И простому народу некуда деваться от беспредела начальства.

Руслан ДЕМИДОВ

Источник статьи

****************************************************************

Данная статья, была опубликована и была в открытом доступе на сайте пензенского областного обкома КПРФ приблизительно до середины февраля, затем её убрали с сайта. Странное поведение коммунистов пензенского обкома КПРФ, статья, согласно общедоступной статистике, имела более 20 000 просмотров, т. е. была популярна. Это, несомненно, привлекло дополнительное число сторонников в ряды КПРФ. К сожалению не отслеживал данную статью.